ПРЕДИСЛОВИЕ

 

Эта книга о детстве. Слово «детство» придумали взрослые. Взрослые, которые решили, что уже перестали быть детьми. Но из детства нельзя вырасти, как из коротких штанишек. Детство не уходит в никуда. Оно остаётся с нами, внутри нас, и обнаруживает себя в самый неожиданный момент беспричинным восторгом от шуршанья осенней листвы под ногами... или желанием вдруг побежать по дорожке, быстро-быстро, в никуда, широко раскинув руки...

Детство есть у всех. Потому что детство, это не период времени, а состояние, ощущение пусть и недолгого, но союза с миром и доверия ему. Для взрослого — это ещё и то пространство в глубине прошлого, за которое ты не в ответе, так как не сам создавал его, а оно определяло и творило тебя. В детстве вообще своё особое пространство, своя «география», так как ни карт, ни календаря, этих привычных систем координат взрослой жизни, у ребёнка нет. Каждое событие одинаково важно, ново и значительно, будь то дождь за окном, прилёт бабочки или появление лохматой собачьей головы из-под соседского забора.

 

 

О. Седакова, вступительная статья

 

На работы Елены Утенковой хорошо смотреть, с ними хорошо быть — а это очень большая редкость. В них есть запас длительности, и это трудно объяснить. Они написаны быстрой кистью, они схватывают момент, который тут же сменится другим, — и при этом в них дышит широта, которая и делает вещи длящимися. Щадящий свет, тонкий цветовой тон, исчезающие контуры, закутанная в туман композиция... Но мы вглядываемся, и она проясняется, выныривает из своей глубины — всегда не до конца — и тогда в ней обнаруживаются неожиданно острые и смелые решения. И потом их вновь поглощает общая даль. Я знаю эту даль — это даль приречных тарусских холмов в двойном свете воды и небес. Она главный герой этих мест, она важнее всего, что в нее уходит или из нее приближается. Даль живет и умножает жизнь всего, что видно по отдельности. Она окружает образы Утенковой и там, где место действия — совсем Другое: купе поезда, интерьер дома, южная терраса. Эта даль — уже само зрение художника, привыкшего глядеть с холма за широкую реку, в молчаливые луга. Здесь хорошо, а там, на другом берегу, еще лучше. Мир, как мы его видим на работах Утенковой, написан как будто с его отражения в воде, причем поверхность этой воды всегда немного покачивается и рябит.

Я помню, пейзажи Утенковой были почти безлюдны, человеческие фигуры в них не выступали, по существу, из общего воздуха. Потом в ее работах появился человек, ребенок, и все наполнилось новым напряжением. Детская фигурка собирает вокруг себя весь прежде свободно паривший пейзаж. Некоторые из этих «детских» вещей заставляют меня вспомнить о Рембрандте, о его человеке, который погружен в беседу с собственной глубиной и далью. Можно сказать, это серьезное, взрослое детство. Об этом ребенке, сыне, Елена пишет в своей книге. Ее прозаическое письмо просто и правдиво. Оно знакомит читателя с тем, из чего возникают эти работы. И познакомившись с этими обстоятельствами, мы вновь вглядываемся в мимолетные сцены, пейзажи, перемены света — и входим в продолжительное общение с молчаливой, живой и не покидающей нас далью.

 

 

Нинель Исмаилова. Журнал “СЦЕНА” №2. 2018 г.

 

Художники пишут особенно, может быть, потому что для них мир не делится на живой и неживой. Улица, дом, дерево и река в тайном контакте с художником, предмет, вещь и детский рисунок разговаривают на понятном только им языке. Искусство вообще дело исповедальное. И таинственное, существует же тайна исповеди. Художника Елену Утенкову знают и ценят как профессионалы, так и любители искусства, её работы в российских музеях, картинных галереях и в частных коллекциях в нашей стране и за рубежом. На выставках, в мире её живописи зритель всегда ощущает поэзию и красоту природы как дар небес. Туманные пейзажи Тарусы – овраги, лесные дороги, поляны – чаще безлюдны, но человечны по сути своей и настроению: если вы грустите, они грустят вместе с вами, а если солнце пробивается сквозь листву, оно спешит к вам. Любимый жанр станковой живописи и пастели – пейзаж, даже без названия, без адреса, узнаваемый, родной. Эта небольшая изящная книжечка особенная страница в творчестве художника: здесь талант графика и талант писателя. Тексты Елены и её рисунки из записных книжек – о младшем сыне Андрюше и его вхождении в мир, складываются в пронзительный рассказ о простых чудесах жизни. «С рождением собственных детей,- пишет в предисловии автор, – детство окликает нас вновь. … и уже радостно ждёшь первого снега, совсем первого для тебя и твоего ребенка». Обновляется мир, потому что обновляется душа. Легким, как само дыхание, движением карандаша создает художник образ – Андрюша на качелях, на берегу реки, в обнимку с деревом… Я не знаю рисунок ли предшествует тексту или м.б. наоборот, но кажется это неведомый процесс – проза и рисунок рождаются одновременно, не то, что одно другое комментирует или иллюстрирует, слово и карандаш подвластны чувству автора, напоены её нежностью и сливаются в один звук. Немногие из людей способны так глубоко чувствовать и так просто, открыто передать свои чувства. Удивительным образом рисунки живут во времени, как бы продлевают мгновение, чтобы не улетело, не забылось, а тексты поражают естественностью при том, что несут в себе огромное внутреннее напряжение. Мы часто повторяем слова поэта «душа должна трудиться», вот случай понять, как это происходит и что это значит. Такую книгу нельзя читать бегом, она обладает способностью сосредотачивать читателя на главном, т.е. на жизни как таковой.

Ёлка в комнате. Елена Утенкова-Тихонова

750,00 ₽Цена
  • Елена Утенкова-Тихонова

Подпишитесь на новости

Текстовая информация и графические изображения, представленные на сайте http://www.art-volkhonka.ru (далее Сайт), являются собственностью ООО «ИД Арт Волхонка» и/или его поставщиков и могут быть использованы только в качестве информации в некоммерческих или личных целях. Перепечатка, воспроизведение, распространение настоящей текстовой информации и графических изображений с Сайта возможны только с письменного разрешения ООО «ИД Арт Волхонка».

© 2020 by Art-Volkhonka